Владимир Бойко: «На эту кампанию Соцпартии мы не давали ни копейки!»

После парламентского проигрыша партии Мороза третий номер избирательного списка СПУ  Владимир Бойко вспомнил о победе социализма на... отдельно взятом предприятии и решил вернуться на родной металлургический комбинат имени Ильича.

Винский, накось-выкусь!..

— Владимир Семенович, на что бы вы потратили деньги, если бы знали, что Соцпартия не попадет в Верховную Раду?

— Ничего себе! Соцпартию мы никогда не финансировали и финансировать не собираемся. Можете задать этот вопрос любому. К примеру, Винскому (тогдашний «главный по кассе» Соцпартии, ныне — член БЮТ. — Авт.). Он пытался у меня что-то получить, когда мы согласились идти по списку Соцпартии (на выборах-2006. — Авт.). Пусть ответит, что я ему тогда сказал.

— Так что же вы ему сказали?

— Я сказал то, чему научился еще с детства. Это не для прессы. И уверяю вас: на эту предвыборную кампанию Соцпартии мы не давали ни копейки. Если бы социалистам не мешали, они бы в Раду прошли. Это я заявляю официально.

— Так в чем причина поражения СПУ?

— Никакой причины поражения я не знаю. Считаю: социалисты по большому счету в парламент прошли. Мне известно, что творилось на округах. Даже у нас в Донецкой области, где была дана команда Соцпартию не пропускать. Думаю, если бы пересчитали голоса, мы бы прошли. Но у нас все «заказывают». Так что ничего удивительного нет. Все говорят, что победим коррупцию. А как можно победить коррупцию, если она сегодня начинается с роддома? Сегодня все решают деньги.

— А как вам мешали на выборах?

— Рассказывали всем, что, мол, не голосуйте за эти маленькие партии, все равно они непроходные. Так как это называется?

— Вы имеете в виду Партию регионов?

— Да, Партию регионов. Еще один момент: знаете, сколько не проголосовало людей только из-за того, что они не попали в списки? Я могу назвать целую улицу. К примеру, в Мариуполе улица Жигулевкая, дома с 1-го по 101-й номер вообще не были включены в списки. Я месяц воевал, чтобы навели порядок с избирательными списками. Как понимать ситуацию, когда приходишь на участок, подходит к тебе женщина, и немолодая, и говорит: «Владимир Семенович! Как не стыдно этому государству: мама, умершая два года назад, до сих пор значится в списках, а меня там нет. На кого подавать в суд?» В принципе, мы недополучили 50—60 тысяч голосов. Я уже не говорю о том, что творилось в Донецкой области...

— Но все-таки вы проиграли...

— Проиграли в чем? Морозу нужно было не оправдываться, а свою позицию объяснять. А то все думали, что пройдем безо всяких... А это работа с людьми.

— Вы верите, что Мороз вернется в Раду?

— Это зависит от него. Если он поведет себя правильно, все будет нормально.

— Как вы относитесь к идее донецких социалистов сменить руководство Соцпартии?

— Отрицательно. Я понимаю одну вещь: навести порядок в партии нужно, и в обязательном порядке. Уверен, что нужно организовать чистку. Там столько проходимцев!..

— Кого вы имеете в виду?

— Я удивляюсь, что рядом с Морозом — Ярослав Мендусь. Скажу вам честно, что я ему это в лицо говорил. И Сан Санычу говорил. И еще есть ряд фамилий. Я их просто как человек не воспринимаю. От них нужно избавиться. Уверен, что у Мороза хватит мужества признать свои ошибки — убрать тех, кто мешает строить нормальную программу. И все встанет на место. Сегодня Мороза считают предателем, говорят, что предал оранжевых. А никто не знает, что он еще на прошлых выборах ездил со мной по Донецкой области и говорил, что никакого отношения к оранжевым не имеет. Так кого же он предал?

Нынче ценят не шпионов, а «Криворожсталь»

— Вот вы считаете, что Мороз никого не предавал. А почему же он отвернулся от Мельниченко, который преподнес ему кассеты с записями разговоров Кучмы?

— Что касается Мельниченко, то лично я считаю предателем его. Когда он сам меня об этом спросил, я ответил: «Представьте, как бы в США отнеслись к офицеру из президентской охраны, который «сдал» бы Буша за то, что тот с кем-то не так поцеловался? Ты же давал присягу! Это в цивилизованном мире называется изменой». И сказал, что в жизни от своего мнения не отступлю. Я понимаю, что любой человек может допустить массу ошибок. Я тоже не идеал, у меня столько ошибок! Вы когда-нибудь слышали, чтобы я хвастал тем, что народный депутат, что генеральный директор? Я такой же, как и вы. И был очень удивлен, когда меня настырно спрашивали: мол, правда ли, что вы живете в трехкомнатной квартире. Меня это просто шокировало. Да, я живу в обыкновенной трехкомнатной квартире. А что тут такого?

— Да ничего. Если, конечно, не считать вас олигархом...

— Удивляюсь, когда меня так называют. Я никогда не ставил цели разбогатеть. Все деньги вкладываю в развитие производства на комбинате имени Ильича. За последние пять лет в него вложено более пяти миллиардов...

— Ого! Да, с таким «приданым» можно в любую партию «свататься»...

— Есть одно «но»: я никогда никого не предавал. И не предам. Иначе не смогу смотреть людям в глаза. У меня было два варианта: либо не идти на выборы, либо идти вместе с Соцпартией. Хотя, как вы понимаете, любая партия хотела видеть меня в своих рядах. Поэтому все впереди. Жизнь не заканчивается. Время летит...

— Стало быть, в политику еще вернетесь?

— Я никогда не считал себя политиком. Никогда не стремился идти в Верховную Раду.

— Так зачем вы туда пошли?

— Кучма уговорил. Мы были в нормальных отношениях. Практически в один год стали генеральными директорами: я — комбината имени Ильича, он — «Южмаша». На парламентских выборах-2002 я был четвертым в списке блока «За Единую Украину». Хотел видеть нашу страну богатой и процветающей. Предлагал на базе нашего комбината создать уникальное предприятие и показать, как можно построить богатое государство. Выступал против приватизации, считал, что ее нужно было начинать с малого бизнеса и мелких предприятий, что нужно давать возможность развиться базовым отраслям, в первую очередь — тяжелому и среднему машиностроению, авиастроению. Но меня никто не слушал. Нашей стране не везет. С руководителями. У меня с Леонидом Даниловичем были очень хорошие отношения, откровенные разговоры. Однако он меня не понял. Если бы Кучма сделал то, что я тогда предлагал, сегодня комбинат имени Ильича стал бы для всего государства примером того, как можно жить безбедно и без проблем.

— И что же вы предлагали?

— Я просил Леонида Даниловича, когда все решалось в кабинетах, решить вопрос по КЖРК (Криворожский железорудный комбинат). Мы должны были участвовать в этом конкурсе! Открою тайну: его продали за 220 миллионов. А мы заявили, что заплатим 600 миллионов. Но КЖРК продали. И кому? Пинчуку! А если бы комбинат достался нам, ситуация с сырьем была бы иная. Сегодня ведь из-за этого четыре завода страдают. Да что там заводы, вся Украина страдает! Я в свое время просил отдать нам шахту имени Кирова, и уж было договорились со всеми. И вдруг — на тебе! Тогдашний вице-премьер Дубина взял и передал ее «Криворожстали». Отдали бы нам, комбинат Ильича имел бы минимум 10—12 шахт, которые не были бы сегодня закрыты, и не сосали бы деньги из ваших и наших карманов. Скажу больше: если бы нам, к примеру, отдали «Криворожсталь», то гарантирую, что это предприятие дополнительно получило бы десятки тысяч рабочих мест и работало бы на государство, а не на кого-то. Есть много вещей, которые понимаешь, как делать, но в этой стране их осуществить невозможно. Потому что это невыгодно единицам.

Ильич верит только в Ильича

— Как-то, приехав на родную Черкащину, я узнал любопытную новость: бывший колхоз имени Ильича, в котором работали мои родители и братья, передали... металлургическому комбинату имени Ильича. Откройте секрет: зачем вам понадобились села?

— Я всегда считал: основное богатство Украины — металлургия и земля. Уверен, что еще два-три года, и все наши агроцеха будут рентабельны. Но есть много вопросов, касающихся освоения современных технологий, научного подхода к земле, животноводству. Этим мы сегодня и занимаемся в Уманском районе. Посмотрите, как ожили Гереженовка и Томашовка. А самое главное, в этих селах начала оставаться молодежь, увеличилась рождаемость. Селяне верят в будущее. Но, к сожалению, продолжается захват земли, а вот люди никому не нужны. Из земли высасывают все что можно. Сеют подсолнух и зерно. Да, это высокорентабельно, но как удержать село? Нам рассказывают о европейских фермерах. Однако в Европе фермеры объединяются и работают коллективно. Посмотрите на опыт Германии или Франции. У нас же — сплошной обман. Это очень плохо кончится. Думаю, что вопрос земли — самый тяжелый вопрос. Нас ждут колоссальные испытания. Наш народ очень завистлив. И будет расти ненависть к тому, кто нажился чужим трудом. Мы это видим во многих селах.

— Насколько я помню, «свои» села вы решили газифицировать. А цена на газ вас не пугает?

— Я вообще не понимаю этих вещей. 130 долларов стоит тысяча кубометров газа на границе. Ну, добавьте 20 процентов налога на добавленную стоимость, получается 156 долларов. А мы за сколько покупаем? По 195 долларов за кубометр! Я все время спрашиваю: куда деньги деваются? Ну, сколько стоит транспортировка? Копейки. И еще рассказывают, что мы должны России 1,3 миллиарда. Елки-палки! Если бы мы не платили за газ, нас бы тут же прикрыли. Поэтому все платят. Так кто за наш счет наживается? Когда-нибудь это откроется или нет? Все говорят о рыночной экономике. Хочу задать вопрос: где в мире нет регулируемого рынка? Возможно ли, к примеру, чтобы в Европе в течение суток подняли цену на что-то в полтора-два раза?

— Какая, по-вашему, будет максимальная газовая планка?

— Об этой планке можно говорить, а можно и поставить условие: вы повышаете цену на газ, мы повышаем цену на транспортировку. И тогда выиграет вся страна. Я бы, к примеру, сказал так: хотите продавать газ за столько-то, пожалуйста, платите по 20—30 долларов за 100 километров. И все компенсируется. Да, РАО «Газпром» — монополист. А мы — монополисты транспортной артерии. И нужно договариваться не с позиций силы, а со стороны обоюдной выгоды.

— Как вы оцениваете ситуацию в стране?

— Ситуация, я бы сказал, очень сложная. Постоянно растут цены практически на все. И самое страшное, что это повышение влияет на потребителя, на транспорт, на электроэнергию. Разве может в течение одного месяца цена прыгать на 30—40 процентов? К примеру, в августе тонна кокса стоила 170 гривен, сегодня — 290 гривен. Как такое может быть? Что творится в угольной промышленности, не понятно: чем больше реализация, тем меньше добыча. Цены растут баснословно, и все это сказывается на обывателе.

— А что вам мешает жить по Ильичу и верить в светлое будущее? Вот ваш коллега Мороз уже намекнул, что он мечтает... о правительстве Тимошенко: мол, тогда народ на себе почувствует все прелести «украинского прорыва»...

— Честно говоря, я был рад, когда ее назначили премьером. Но сама политика проходила непонятно. Помнится, как-то попал на заседание ее Кабмина. Как только мне дали слово, задал вопрос: «Юлия Владимировна, почему вы решили, что услуги за железнодорожный транспорт нужно повышать вдвое? Почему не в пять, не в десять раз? Повышение цен на транспорт влечет за собой повышение цен на все остальное. Где расчеты?» Их не было. Цены повысились. И началось: бензиновый кризис, мясной кризис и так далее. Сегодня творится то же. Раздали столько обещаний, люди просто удивляются. Я знаю, что ильичевцам предстоят тяжелые испытания. Но я спокоен, так как понимаю, что делаю. Когда сказал, что возвращаюсь на завод, народ взорвался. Аплодисментами...

«Столичные новости», 16 октября 2007 г.