24 Июля 2007

"Принц" юстиции

Управляющий партнер юридической компании «Лавринович и партнеры» Максим Лавринович, утверждает, что не использует возможности отца — министра юстиции в бизнесе.

Работать Максим Лавринович начал с первого курса института. «Это была туристическая фирма «Дива», где я заработал свои первые деньги за юридические услуги», — вспоминает он. Позже, студентом четвертого курса Лавринович устроился на должность юриста в редакцию спортивной газеты «Команда». «Мне необходимы были деньги, чтобы ни от кого не зависеть», — рассказывает юрист. Через пять лет он создал свою юридическую компанию.

– Почему вы не решились создать свою компанию сразу после окончания университета?

- Многие мои одногруппники именно так и поступали — сразу же после пятого курса организовывали свои фирмы. Я решил пойти другим путем — для начала набраться опыта, а лишь потом начать свое дело — и не прогадал. Еще до окончания университета я занялся поиском постоянной работы, и меня взяли в небольшую, но профессиональную юридическую фирму «Юрсервис Консалтинг Компани». Весной 2001 года я увидел вакансию юриста в компании Arthur Andersen (которая через пару лет вошла в состав Ernst & Young).

– Известно, что вы работали в одной из крупнейших юридических фирм «Шевченко, Дидковский и партнеры». Почему вы оттуда ушли – не устраивала зарплата?

– В этой компании я долго не проработал, так как чувствовал, что я в большей степени бизнесмен, чем юрист, и перспектива открытия своей компании радовала меня больше.

– Много средств вложили в открытие своей фирмы?

– Основные затраты составила аренда помещения, которая в то время у нас составляла около 1,5 тысячи долларов. Сейчас аренда такого помещения может обойтись в три тысячи долларов. К этому нужно добавить деньги на покупку компьютеров и оргтехники 4-5 тысяч долларов, зарплата персоналу – 5 тысяч долларов. Таким образом, для организации небольшой юридической фирмы необходимо иметь 10-15 тысяч долларов.

– И долго вы ждали своих клиентов?

– Уже до открытия фирмы у нас была своя клиентская база еще с предыдущих работ. Проблема была в другом. Не имея сначала своего помещения, нам приходилось вести переговоры с клиентами на «нейтральной территории» — в ресторанах, кафе и т. д. В первые месяцы работы нашим главным заданием было найти квалифицированных работников. А клиенты будут тогда, когда будет голова и репутация.

– То есть поначалу вы не тратили средства на рекламу?

– Найти клиента по рекламе в прессе сложно, в основном он на нее не купится. Главное – репутация. К тому же цены на наши услуги для клиентов были на порядок ниже, чем в аналогичных компаниях. Своей рекламой мы начали заниматься лишь через два года после открытия. Имиджевую рекламу мы используем лишь для поддержания статуса. Мы ежегодно тратим около 40 тысяч долларов на рекламу.

– Обращались ли вы за помощью к отцу, открывая свою компанию?

– Нет. Более того, специально дождался того момента, когда отец отошел от государственных дел.

Тем более, 80% клиентов нашей компании составляют крупные иностранные фирмы, которым абсолютно все равно, кто такой Лавринович. Их интересует лишь цена-качество.

Люди, которые обращаются к нам, имея в голове привязку к моему отцу, как правило, к офису нашей компании не доходят. Когда мне звонят клиенты, я спрашиваю их о сути вопроса. Если мне отвечают, что это не телефонный разговор, то я сразу прекращаю такое общение.

– Говорят, что юристов «Лавринович и партнеры» не встретишь в суде. Почему?

– Мы стараемся избегать судебных процессов и пытаемся отговорить клиента от них. Это объясняется очень просто: наше законодательство еще далеко от идеального, а судебная система нестабильна. Поэтому гарантировать своему клиенту выигрыш в судебном процессе мы не можем.

Хотя недавно у нас был позитивный опыт одного судебного процесса. Предприятие, входящее в состав «Нафтогаза», поставило Кременчугскому заводу технического углерода природный газ с примесью воды. В результате заводу были нанесены большие убытки, и дело пришлось решать в судебном порядке.

– Компания McDonald's числится среди клиентов вашей фирмы. Какие проблемы вы помогли им решать?

– McDonald's была одним из первых наших клиентов. Мы вели дело, связанное с конфликтом между ними и их арендодателями относительно бизнесс-центра «Крещатик Плаза». Владельцы этого торгового центра пытались пересмотреть договор аренды и навязать McDonald's свои условия. Нам удалось доказать, что эти требования безосновательны. Со стороны владельцев помещения были попытки силой забрать это здание.

– Цена часа работы юриста в ведущей юридической компании Киева составляет 250-450 долларов. Сколько стоит час работы вашего специалиста?

– У нас это от 50 долларов за час работы младшего юриста до 250 долларов управляющего партнера. В среднем 150-160 долларов в час. Это на 50% дешевле, чем на рынке юридических услуг.

– Юридические компании жалуются на дефицит профессиональных кадров? Как этот вопрос решается у вас?

– В среднем мы тратим от 500 долларов до 10 тысяч долларов в год на подготовку юриста. Также, кроме профессиональных навыков, наш сотрудник должен владеть иностранным языком, ведь большая часть наших клиентов – иностранные компании, и практически вся документация ведется на английском языке.

– Известно, что компания «Пукшин и партнеры» «обслуживает» Секретариат президента. Не предлагал ли вам отец «помогать» Кабинету Министров?

– Все дела, связанные с Кабинетом Министров, Верховной Радой и Секретариатом президента мы обходим стороной, и если к нам обратится за помощью одна из этих структур, мы ей откажем.

– То есть вы избегаете сотрудничества с госструктурами?

– Я бы так не сказал. Просто нам легче вести дела с частными фирмами, где не возникает различных бюрократических преград. Кроме того, процедура привлечения госпредприятиями юридических фирм достаточно сложна, да и общий долг некоторых из них перед нами составляет около 200 тысяч гривен.

Несмотря на это, мы рады сотрудничеству с такими госпредприятиями, как НАЭК «Энергоатом», «Турбоатом», Одесский морской порт.

– Если госструктуры должны вам такие деньги, то почему вы не прекратили работу с ними?

– Это перспективное направление бизнеса, и никто не знает, как изменится ситуация в стране через пять лет. Одним словом, с государством, как и любым другим клиентом, мы должны дружить.

– Судились ли вы с государственными органами?

– Как-то мы вели спор между компанией Proctеr & Gamble и налоговой инспекцией о неуплате налогов. Сумма иска госструктуры – много миллионов, но нам удалось успешно завершить это дело в пользу своего клиента.

– В мае этого года вы открыли представительство вашей фирмы в Чикаго. На кого ориентированы услуги американского офиса?

– В первую очередь, на украинскую диаспору, которая планирует открывать свой бизнес в Украине. Преимущественно это касается инвестиций в украинскую недвижимость. Мы стараемся привлечь клиентов еще в штатах, до того, как они начинают поиск советника в Украине.

– Говорят, вы имеете отношение к спору c реприватизацией «Лугансктепловоза»?

– У нас были некоторые дела, связанные как с приватизацией, так и реприватизацией крупнейших компаний Украины.

Так, наша фирма стояла на стороне инвестора в одном из наиболее нашумевших дел по реприватизации в нашей стране.

Прецедентное право Европейского Союза говорит о том, что если органы власти допустили ошибку при продаже предприятия, то лишь они за него несут ответственность.

– А как же прецедент с реприватизацией «Криворожстали»?

– Это была больше политическая реприватизация, чем юридическая. Первый раз ограбили государство, когда продавали предприятие, второй раз пострадал сам инвестор, у которого забрали предприятие.

"Дело", 24 июля 2007 г.